phenolog: (votes)
Что-то вспомнилось, какие настроения год назад бытовали. У нас тогда на улице Чапаева вырыли котлован на месте вечной лужи. Я думал, ну все, теперь пять лет будет яма, будут туда мусор бросать. Еще у нас на доме фонарь перегорел. Думаю: теперь будет еще и темнота во дворе, а ведь преступность, решетки на окна все советуют.

Однако, приехали вскоре, новую лампу вкрутили. Она через пару недель перегорела. Я думал, уж теперь все, второй раз не приедут. Но снова приехали, починили.

И на Чапаева дренаж сделали, яму зарыли, заасфальтировали. А потом то же самое в другом месте, где тоже вечно непроходимое озеро в дождь собиралось. И выбоины подлатали хорошо.

А одна знаменитая блогер писала, на сколько месяцев вперед она запасла в чулане гречки и консерв, а также, что февраль мы еще продержимся, а в марте будет огого! (Потом еще она же, вроде, писала, что лето мы еще продержимся, а в августе - никому мало не покажется.) А уж сторонникам легализации оружия какое раздолье было!

А вышло как-то совсем по-другому.
Наткнулся тут на цитату одного блогера. О том, как он попал на рынок, где торговали цыгане. Красочно описывает, в каком он был ужасе: «Поди знай, что на уме у цыганки, которая пытается заглянуть в твои глаза, улыбается и протягивает руки. . . . и ведь не убежать . . . некуда бежать . . . дальше такие же цыганки!»

Давно хотел рассказать — со мной был точно такой же случай. На Шулявке, на секонде. Узкий темный проход, случайно — ни одного покупателя, продавцы — негры крупного телосложения, перекрикиваются над моей головой на непонятном языке. На миг и меня накрыл такой же страх: «поди знай, что у них на уме.»

Но уже через секунду я посмеялся над собой. Ну ясно, чужой язык + экзотическая внешность, вот уже и ждешь непредсказуемого поведения, естественно, враждебного. Чепуха, самому стыдно. А кто-то ведь делает другие выводы.
phenolog: (gora)
Однажды я шел по родному городу, в середине дня, в июне, за несколько дней до экзамена по географии и вдруг понял, что солнце хочет меня убить. Было не очень жарко, я чувствовал себя хорошо, но мерзкий желтый диск явно устроил мне какую-то необъяснимую пытку. Я хорошо помню, как ощущал его всесильным злонамеренным существом, как был зол, как мысленно проклинал его.

Потом выяснилось, что я заболел краснухой, светобоязнь была одним из первых симптомов. От экзамена меня все равно освободили.

Сейчас я вроде ничем не болен. Но всякий раз, как я бросаю взляд на ночное небо, я вижу ее (тут никак не обойтись без этого дешевого риторического приема) — Большую Медведицу. Этот бессмысленный ковш всегда оказывается в той части неба, которая не закрыта домами, деревьями, горами и облаками. Мне много раз показывали другие созведия — я не запомнил ни одного. Много раз объясняли как найти ее малую товарку (в жизни я не употребляю этого слова, тут оно будет, пожалуй, кстати) — я понимающе кивал головой, но ни разу мне не удалось увидеть знаменитую Полярную звезду.

А эта негодяйка растянулась на полнеба и ухмыляется своими семью звездами. Ненавижу.
Вспомнилась одна история. Как-то несколько студентов написали «петицию» нашему декану. Под влиянием эмоций (это все было связано с одним печальным событием) и в порыве солидарности я подписал воззвание, почти не читая.

Не помню точно, когда на меня снизошло прозрение. Когда я понял, что идея была абсолютно необоснованной, попросту бессмысленной. Мне стало ужасно стыдно: перед деканом (он, конечно же, отказал), перед девочкой, которая высказала сомнение еще во время сбора подписей, перед самим собой.

Что-то с тех пор мне не очень хочется подписывать коллективные воззвания. Даже «пиарить» в ЖЖ ссылки про помощь детям или против нового КЗоТа, например, не решаюсь. А уж когда вижу стройные ряды знакомых (и часто уважаемых) имен под петицией о том, какие мы прекрасные, с четырехсотлетней традицией смелого новаторства (поэтому отстаньте от нас все, хто має хоч трохи здорового глузду), то настроение совсем портится.

Мне кажется, что у меня забирают друзей и знакомых, вместо этого выдают «членів спільноти», готовых грудью стоять за «свое».
phenolog: (gora)
Снова о читающих в метро. Мужчина в спортивной куртке читал старый «Всесвіт», советский, пожелтевшие страницы, с орденом. Это мне напомнило, что на тумбочке в коридоре уже появился второй номер, а точнее, №3—4 за 2008 год. Сейчас кажется, что я не имею никакого отношения этой подписке, но, наверное, просто вытеснилось.

Первый выпуск я прочел большей частью: Дорис Лессинг, Филип Дик, Сэмюэл Беккет, перевод с русского, естественно, о зверствах большевиков. Во втором Кортасар, Толкієн и документальная повесть о том, как евреи бились против угнетателей плечом к плечу с УПА. Чуть меньше Дмитра Дроздовского.

Вообще, выписывать какой-то журнал на полгода, чтоб в нем разочароваться — это хорошая традиция. Так у нас в семье появились первые шесть номеров «Сучасності» 1992 года, которые познакомили меня с «Рекреаціями», романом Евгена Пашковского «Безодня», повестью Шевчука «Місяцева зозулька з Ластів’ячого гнізда», а также словами «постмодерн», «дискурс» и сопутствующими (конечно, не в 92-м, а через несколько лет).

Но это еще что — так же появился журнал «Берегиня», где фотографии назывались даже не світлинами, а прозірками. Журнал «Соняшник» с бессмертным стихотворением Леонида Кулиша-Зинькова «Уранці біля хати», название которого все с первого раза читают как «Українці біля хати». Да и журнал «Лель», чего уж там...

Школы

May. 21st, 2008 05:09 am
Сколько я видел школ — все они спланированы лабиринтом. Даже если снаружи коробка коробкой, войдя, поднявшись по лестнице, нужно свернуть за угол, потом еще раз, потом уже забыл сколько раз сворачивал и в какую сторону. И где дверь — выход в предыдущий коридор, ничем не отличимая от входов в аудитории.

Одна только была нормальная — в которой я учился. Два крыла, сомкнутых под тупым углом, никаких лишних поворотов. Правда, был на втором этаже узкий темный коридорчик: под ним столовая, над ним спортзал в два этажа, как всегда. А в коридорчик сосланы кабинет биологии, «как бы лингафонный» кабинет английского (с гнездами и регуляторами громкости на каждой парте, но без наушников), а также кабинет немецкого. Последний был раньше «пионерской комнатой», возле него висели плакаты КИДов; пионервожатая кричала нам в каком-то 91-м году: «Вы что, добровольно вышли из октябрятской организации?!», когда уже многие забили носить звездочки. Потом ее, конечно же, назначили заведующей по украинознавству, но не сложилось.

(Ох, не хотел отвлекаться, но вспомнил еще: был кратковременно еще такой учитель. Самому неудобно, что выходит карикатура, но ведь так и было, ничего не добавил и не убрал: висящие усы, засаленный коричневый пиджак, сине-желтый значок, гнусавый голос.)

В холле школы стояли пионер и пионерка, потом исчезли, остались только постаменты с надписью, что подарены родной школе выпускниками какого-то давнего года. Ужасно жалко было этих выпускников, а на постаментах сидели «дежурные», записывающие опоздавших и прочих нарушителей. (На каком-то году независимости стало вдруг популярным в школах делать из учеников надсмотрщиков над самими собой.)

А во дворе были Горький и Маяковский с отломанной рукой, многократно крашенные серебряной краской. Их было бы не жалко, но они остались, кажется. Про двор еще есть что рассказать, но отложим до следующего раза.
phenolog: (gora)
Мы с папой ехали в трамвае и он сказал: «Хочешь, принесу из библиотеки книгу по Бейсику, будешь изучать язык программирования?» Было еще слегка морозное начало весны, я точно помню, что солнце ужасно слепило со стороны Днепра, точно помню, на каком участке маршрута, может даже Днепр был виден. Книгу я получил, в одном из первых примеров там было напечатано IMPUT вместо INPUT, поэтому я долго путался, тем более уже изучал немецкий в школе — там тоже было то in, то im, тогда я еще не понимал, почему.

Вообще, я мечтаю перенести сюда все без исключения свои детские воспоминания, школьные, студенческие. Чтоб сохранить, чтоб перечитывать, ну и, может, кому-то интересно. К тому времени нынешние события тоже станут воспоминаниями — запишем и их.

На трамвае мы ехали в шахматный клуб «Думка» на 12-го Апреля. Там меня даже посадили с кем-то за доску, с часами. Кажется, в какой-то момент противник предложил мне сдаться. Сдаваться мне тогда было неинтересно, хотелось доигрывать даже голым королем против двух ладей, но я таки сдался, может, по совету тренера, точнее, руководителя кружка — его звали Игорем Ивановичем. У него был болгарский шахматный компьютер; иногда он просвещал воспитанников фразами вроде: «Мозг вырабатывает мысль как желчный пузырь желчь.» Кружок располагался в подвале моего дома, это называлось комнатой досуга школьников, как-то так. Там мы играли в настольный бильярд, всякие «монополии» и прочие настольные игры, иногда в шахматы. Под конец появились дротики, но я их презирал.

Еще раньше я ходил на вольную борьбу. Это было интересно и полезно, только вот всерьез соревноваться я мог только с одним мальчиком, таким же феноменально щуплым, как я. Однажды неожиданно объявили какие-то показательные соревнования, даже выдали справку для школы. Нам с тем мальчиком сказали, что мы ни в какую весовую категорию не подходим, но пообещали выпустить на ковер ради практики. Пару раз мы подбегали к судьям спросить когда же, от нас отмахивались. Наконец отборолась последняя пара, стали объявлять результаты. Мы снова спросили — оказалось, уже поздно. Больше я не ходил.

Но самым интересным было фехтование. После школы мы с другом влезали в страшно набитый автобус (такой давки, как в те времена, я больше нигде не встречал) и ехали на Космос. Если перед этим не пообедали у меня дома, то заходили к другу, ели, беседовали, дурачились, бросались подушками и брызгались пульверизаторами. Часто с опозданием шли в школу неподалеку, где и была секция. Мы фехтовали на саблях (эспадронах), ими можно бить, а не только колоть, как шпагой или рапирой. Это было клево. Тренер хотел подойти к делу серьезно, через некоторое время завел нам тетрадки, где надо было записывать всё: тренировки, успехи, результаты, самочувствие, питание. Но вскоре после этого он стал опаздывать на занятия, иногда надолго, приходил краснолицый, подвыпивший, иногда вообще не приходил. Когда он пропустил занятия три подряд, мы перестали ходить.

memories zaporozhye
phenolog: (bird)
Хорошо иметь увлечение, которое, чуть только выдастся свободный час, вместо компьютера погонит в лес, к озеру. Если б не оно, когда б я еще провел пять часов вне дома, пусть даже в такой теплый весенний день? Ну, предположим, первые три часа я гулял с Сашей, встретили снегирей. Но вот дубоноса уже не увидел бы — побежал бы скорее домой.

А оставшиеся два часа точно просидел бы, а между тем, во время второй прогулки впервые увидел малого пестрого дятла.

Еще иногда думаю, сколько замечательных возможностей открылось бы мне, если б у меня во время учебы были велосипед и фотоаппарат с телеобъективом. (Надеюсь, вы понимаете, что речь не идет о радости обладания «модными девайсами» — хоть какие-то.) Ведь тогда было свободное время, Пуща-Водица, каникулы. Но необходимые технические средства лежали в сфере «не могу себе позволить», я даже не задумывался о них. Наверное, если бы осознать, чего хочется, то можно было как-то добыть, где-то достать, накопить. (У родителей тоже не приучен был просить, даже покупку компьютера студенту-информатику четвертого курса они сами форсировали.)

walks birds memories
phenolog: (gora)
Вспомнил «общую» тетрадь в зеленой обложке, не знаю, сохранилась ли она, заполненная кривыми строчками, большими корявыми буквами, часто навыворот, странными таблицами и схемами, скопированными возможно с каких-то родительских бумаг, приносимых с работы. Выходит, с тетрадями и блокнотами я познакомился довольно рано. Возможно, альбомы для рисования были в дефиците.

Да и на детских рисунках для меня были очень важны надписи и подписи, может потому, что они помогали обозначить, рассказать о том, что я не мог нарисовать.

К средней школе у меня выработалось особое отношение к чистому листу бумаги: разворот, вырванный из середины тетради вызывал пиетет, целая тетрадь казалась чем-то таким... Вероятно, чем-то таким, чем позже стал компьютер — инструментом для реализации потенциала своего ума, но тогда казалось, что огромный потенциал таит в себе сам чистый лист.

Не очень хорошо помню, чем я умудрялся заполнять все эти вожделенные страницы, зато хорошо помню, как «сказка закончилась». Лист бумаги все так же вызывал пиетет, но писать на нем вдруг стало нечего, всё, что нужно теперь хранилось в книгах, в голове и на дискетках Verbatim с многократно переделываемой игрой «Жизнь» на паскале :)

Это привело к тому, что у меня образовалась коллекция разнообразных листов, вырванных из разных тетрадей. Позже я стал записывать на них всякие стишки, которые впоследствии рвал на мелкие кусочки и выбрасывал (иногда переписав предварительно на «чистовик», а иногда нет).

Да нет, я все же немного помню, зачем мне были эти все листки в школе. По этому поводу давно хочу спросить, все ли в детстве играли в воображаемые страны, с рисованием карт, придумываем истории, героев, правительств, наподобие Швамбрании*? Я раньше думал, что это a must.

* Жаль, что в русской википедии нет статьи про Швамбранию, а ведь это замечательное развлечение — облечь воображаемую страну в энциклопедическую форму.

memories self_dig paper
phenolog: (flag)

Вспомнил, как в журнале «Одноклассник» сетовали на современную молодежь: поможет бабушке сумку донести, а потом денег требует. Вообще время любопытное было — школьные хулиганы мыли машины на светофоре (пшикали чем-то на лобовое стекло и растирали); родители транслировали истории про мальчика, который нашел яблоко, помыл его, продал ну и так далее: стал миллионером. Даже дедушка-коммунист советовал мне прочесть трилогию Драйзера и рассказывал, как юный Френк Каупервуд нашел где-то мыло задешево, взял у отца кредит под расписку и перепродал мыло местному лавочнику. Говорил, раньше это называлось спекуляцией, ну а все-таки, смекалку проявил.

И казалось, что такие настроения станут нормой и будут определять все общественные и личные отношения, тем более всюду кричали, мол извели у нас собственника, зарубили частную инициативу, и надо это всё возрождать. Я помню, у меня это вызывало немного тоскливое чувство, вот и журнал «Одноклассник» осуждает «перегибы», хоть в их историю я и не верил.

А реальность оказалось совсем другой.

memories

Этапы

Nov. 8th, 2007 10:34 am

Первые песни, которые я помню — «Мы желаем счастья вам, счастья в этом мире большом…» и «Автомобили, автомобили что-то там всё заполонили…». Потом — родительские бобины (Boney M, Демис Руссос, Джо Дассен, мелодии и ритмы зарубежной эстрады) и пластинки (Высоцкий, Пол Маккартни снова в СССР).

С появлением кассетного магнитофона с радио (гораздо позже, чем у большинства сверстников) я приобщился к миру ФМ-радио-музыки. Конечно же, я презирал попсу, уважал рок, Nirvana, Queen, Сплин, Мумий Тролль.

С 1999 года Матвей и [livejournal.com profile] iamkrut стали приучать меня к другому, сначала самому простому: трип-хоп, эсид-джаз. Потом пошел всяческий эмбиент, ИДМ. Еще один друг познакомил меня с изи-лиснингом, чиллаутом и всей этой разномастной волной однообразно-оптимистической музыки. Вдобавок, «альтернативные» формы рока: Can, T. Rex и прочее.

К середине 2005 года я слушал практически только нойз, эмбиент и ИДМ, в первую очередь это были Boards of Canada, Arovane, Autechre, Psychic TV, Aphex Twin, Mouse On Mars, Zavoloka и Matvey :) Казалось бы, предел достигнут: что может быть радикальнее нойза?

Но время показало, что есть кое-что и порадикальнее. Сейчас значительную часть моего музыкального меню составляют Юрий Визбор и Михаил Щербаков. К ним примыкает Юлий Ким.

Впрочем, я уверен, впереди еще один бастион. Но его время настанет не скоро.

music
phenolog: (flag)

В детстве мы с сестрой обнаружили, что под прилавком любого советского гастронома можно найти довольно много монет. Правда, вскоре мы «почистили» все доступные нам магазины и новые монеты появлялись только изредка. Из этого два удивительных вывода — во-первых, никто кроме нас до этого не додумался, а во-вторых, под прилавком не мыли пол.

А еще я в песочнице нашел 20 филлеров, в подъезде — кубинскую монету. В киоске Союзпечати же мне дали на сдачу две стотинки.

После падения железного занавеса иностранных денег я больше не находил. Правда, слышал, что в супермаркетах, бывает, подсовывают русские монеты.

memories zaporozhye
phenolog: (gora)

Зарегистрировался на сайте Odnoklassniki.ru (ужасно неудобном). Моих одноклассников там мало. Есть одна девочка, которая мне запомнилась тем, что подготовила на урок биологии реферат, где опровергала эволюционную теории и доказывала преимущества креационизма. Учительница биологии была убежденной материалисткой и реагировала эмоционально. Полноценной дискуссии не получилось, но наблюдать было интересно.

Впрочем, я хотел рассказать о другом. Со своими одноклассниками я связей не поддерживаю. Но о некоторых вспоминаю с симпатией и иногда представляю себе «ситуацию встречи». При этом, поскольку уже не очень хорошо помню их характер, манеры поведения, то непроизвольно переношу на них черты своих нынешних друзей и знакомых. И свое воображаемое поведение строю уже на основе этого. Забавно.

memories self_dig

Олени

Mar. 14th, 2007 09:52 pm

Однажды вечером в конце декабря, войдя в маршрутку «Лесная — Бровары», я услышал странную песню на украинском языке и сначала даже подумал, что это не радио, а личная коллекция водителя. Пелось в ней о том, что герою хочется туда, где «олéні-óлені, небриті і неголені». Вообще, слова были довольно дурацкие, но, поскольку я тоже иногда люблю помечтать про Дальний Восток, Сибирь, Забайкалье, а также Крайний Север, песня мне запомнилась.

Через несколько недель в ленте я прочёл пост, где рассказывалось о тяжёлой судьбе художника, и неожиданно упоминалась эта песня. А ещё через некоторое время я случайно наткнулся на ссылку, по которой можно было скачать песню (2,7 Мб)... и немедленно скачал.

Оказалось, что в первый раз я пропустил самое главное — герой вдохновлён старым настенным ковриком с изображением оленей. Многие из вас, наверное, поймут о чём речь. Да, у моей бабушки в селе тоже был коврик с оленями. Поэтому, появление этого образа в украинской музыке не представляется мне неожиданным. Думаю, литература и живопись тоже не останутся в стороне.

music

Сочиняя этот пост, я начал фантазировать, в каком литературном произведении мог быть уже упомянут коврик с оленями. На моё литературное образование очень повлияли первые шесть выпусков журнала «Сучасність» (после его возвращения в Украину). В них я прочёл «Рекреації» Андруховича и роман Евгена Пашковского «Безодня», который оказался настоящей энциклопедией народной жизни, не удивлюсь, если в нём где-то найдётся и коврик с оленями.

(Попутно придумал ещё кое-что на тему моего литературного образования, но об этом в следующий раз.)

books memories
Сегодня в метро начал читать «Завтрак у Тиффани» Трумена Капоте, которую вчера, для самого себя неожиданно, схватил в супермаркете. Это меня так успешно запрограммировали однажды. На уроке американской литературы в десятом классе нам продиктовали список книг на лето. Как я теперь понимаю, это была інвестиція у майбутне, потому что под видом внеклассного чтения нас попытались обогатить практически всей «классикой» американской литературы XX века. Не то чтоб я все запомнил, не скажу даже «от коих до коих» нам советовали читать, но рефлекс сформировался. И некоторые писатели, вроде Трумена Капоте, Нормана Мейлера или Теннесси Уильямса пока остаются для меня только обитателями того списка, однако, отмеченными своеобразной печатью рекомендовано. Так что придет и их час.

books memories
Page generated Sep. 22nd, 2017 06:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios